Нима Краа, младший архивариус (третьего ранга), вычитывала свою очередную монографию*. Через балкон в комнату просачивался запашок гниющих в бочках под окнами объедков. Когда Ниму сюда только определили, она пыталась заглушить ароматы помойки благовониями и цветами. Теперь уже перестала обращать на них внимание.

---- сноска ----
* Краа Н. Двенадцать древних кетуанских народных сказок: перечень источников с комментариями и пояснениями. — Архивы императорского дворца, 1531.
------------

В дверь постучали. Нима удивленно подняла голову. К ней никто никогда не заглядывал — кроме Кейна, конечно, но здравый смысл подсказывал, что это точно не он.

— Кто там? — крикнула она, наслаждаясь возможностью задать этот вопрос.

Дверь распахнулась. За ней стоял верховный командующий Хол Вабрас. Второй человек в империи.

— Вы — Нима Краа.

— Верно.

— Как мне доложили, лучший каллиграф на всем острове.

Нима закинула правую руку на спинку стула.

— Так и есть.

Вабрас отступил на шаг в коридор, и внутрь протиснулись двое стражников. Они тут же принялись расчищать стол перед Нимой, чтобы разложить на нем новые кисти, бумагу, тушечницу, запечатанный золотым воском свиток и двенадцатый том «Законов Орруна», заложенный синей лентой. Через несколько секунд всё было готово, стражники вышли, а Вабрас вернулся.

Нима, не веря глазам, уставилась на блеклую серо-зеленую тушечницу.

— Это же…

— Камень Мира, — подтвердил Вабрас.

На нем растирала тушь императрица Ястхала, когда писала Пять правил. Тушечницу она вырезала сама, своими руками, из редкого долрунского речного камня. Нима попыталась припомнить хоть одну сравнимую по ценности реликвию. И не смогла.

Вабрас указал на запечатанный свиток:

— Два экземпляра. К закату.

Нима погладила золотистый кружок с пятью косыми штрихами. Личная печать императора — он своей рукой вдавливал ее в этот воск. Подумать только.

— Я бы предпочла свои кисти. Нужно время, чтобы новые…

— Берите свои.

Вабрас протянул ей небольшой брусок туши, украшенный изображением пера. Нима осмотрела его со всех сторон, любуясь безупречным качеством и насыщенным цветом, глубоким черным с проблесками индиго. Тушь «Вороново крыло». Ее везут с Гелии, острова Дракона. Берегут для указов в исключительных случаях — коронации, отречения. Казни.

— Кетуанские сказки. — Вабрас поднял отложенную на край стола монографию. Пробежал глазами по первым строкам.

Нима приготовилась услышать то же, что и всегда: «Вы же вроде историк, каким боком это относится к истории?», «Детские сказочки», «Миражи, как придумали, так и забыли», «Чем вы вообще занимаетесь — такой вот никчемной чушью?!» (Последнее начальник Нимы накарябал прямо поперек ее рукописи. Неприятное воспоминание.)

— Впечатляет, — сказал Вабрас.

С верховным командующим Нима общалась впервые и поэтому решила, что он язвит. Либо язвит, либо действительно проявляет интерес к ее изысканиям — что, мягко говоря, маловероятно. До сих пор никому не было дела до трудов Нимы, кроме самой Нимы.

Ко двору она попала прямиком из монастыря Ворона, где заслужила безупречные оценки, но не завела никаких друзей. Без связей нелегко устроиться на приличную должность, а как известно, чем дольше засиживаешься внизу, тем труднее получить повышение. «Застрял на два года — застрянешь и на десять», — говорили во дворце Ворона. Нима задержалась на своем месте уже на три. «Всё топчусь на первой ступеньке», — пожаловалась она недавно начальнику. Тот ответил удивленной улыбкой: «А вы полагаете, что вы на лестнице?»