Антония Ходжсон «Учёный-ворон»


Нима Краа, младший архивариус (третьего класса), сидела за столом и вычитывала последнюю из своих монографий4. Через балконные двери из мусорных корзин внизу тихо просачивался запах гниющей еды. Когда Ниме только выделили это помещение, она пыталась заглушить этот запах благовониями и свежими цветами. Теперь же она почти не обращала на него внимания.


Послышался стук в дверь. Нима удивлённо подняла голову. Никто и никогда, кроме Кейна, не навещал её здесь, и по очевидным причинам это точно был не Кейн.


— Кто там? — спросила Нима, почувствовав удовлетворение от возможности впервые задать этот вопрос.


Дверь распахнулась, и в проёме показался главнокомандующий Хол Вабрас. Второй по значимости человек в Орроне.


— Нима Краа.


— Да?


— Мне сказали, что у тебя лучшая рука на острове.


Нима откинулась на спинку стула:


— Всё верно.


Вабрас сделал шаг назад, предоставляя место двум сопровождающим его стражникам. Те протиснулись в комнату и приступили к делу: сначала освободили рабочий стол Нимы, а затем выложили на него чистую бумагу, кисти, чернильный камень, свиток с золотой восковой печатью и копию седьмого тома «Законов Оррона» с закладкой в виде синей ленты. Они управились за десять секунд, и Вабрас вернулся в комнату.


Нима уставилась на тусклую серо-зелёную тушечницу.


— Это ведь?..


— Камень Мира, — подтвердил Вабрас.

Чернильный камень, который императрица Ястала использовала при написании Пяти заветов, высеченный ею вручную из редкого куска долранской речной породы. Нима порылась в своей памяти в попытках представить более драгоценный артефакт, но ничего другого припомнить не смогла.


Вабрас указал на свиток.


— Две копии, до заката солнца.


Нима провела подушечками пальцев по золотому воску, отмеченному пятью прорезями. Императорская печать, вдавленная в воск его собственной рукой. Невообразимо.


— Я бы предпочла использовать свои кисти. Нужно время, чтобы новые...


— Хорошо.


Вабрас передал ей брусок туши размером с большой палец. На тушь был нанесён рельефный орнамент из птичьих перьев.

Нима покрутила брусок в руках, отмечая превосходное качество и глубину цвета туши: иссиня-чёрный смягчался оттенками индиго. Тушь «Крыло ворона», произведена в Хилии на острове Дракона и предназначена для наиболее важных императорских документов. Коронаций и отречений. Казней.


Вабрас взял со стола первую страницу очерков Нимы и прочёл несколько строк.


— Кетуанские народные сказки.


Нима ждала привычных комментариев. «Ты же историк, как это относится к истории? Это просто сказки для детей. Пустые небылицы. Чем ты вообще занимаешься, растрачивая своё время на такую никчёмную чепуху?» Это последнее замечание на самом деле красовалось в черновике Нимы, небрежно оставленное начальником её департамента прямо поверх текста. Удручающий комментарий.


— Фундаментальный труд, — заметил Вабрас.


Нима, которая ранее ни разу не пересекалась с главнокомандующим, подумала, что тот язвит. Либо так, либо его действительно заинтересовала её работа. Что, по правде говоря, случилось бы впервые: никого не интересовали исследования Нимы, кроме самой Нимы.


Когда-то она поступила во дворец прямиком из монастыря Ворона, с безупречными оценками и без единого друга. Отсутствие связей лишило её возможности получить достойную должность. А всем известно, что чем дольше ты остаёшься в должности младшего сотрудника, тем сложнее куда-то с неё сдвинуться. «Через два года здесь, здесь же через десять», — гласило правило дворца Ворона.


Нима занимала свой пост уже три года. «Я застряла на первой ступени карьерной лестницы», — поделилась она недавно своими переживаниями c начальником департамента, на что тот с озадаченной улыбкой ответил: «Неужели ты думаешь, что тебе светит лестница?»

4 Краа, Нима. Двенадцать древних кетуанских народных сказок. Аннотированная библиография. Архивы императорского дворца, 1531.