Антония Ходжсон



Под знаком Ворона



Нима Краа, младший архивариус третьего класса, сидела за столом и вычитывала свою новую монографию⁴. Снизу, от помойных вёдер с гниющими объедками, сквозь балконные двери тянуло зловонием. Когда Ниме только отвели эту комнату, она пыталась заглушить отвратительный запах благовониями и свежими цветами. Теперь же почти перестала его чуять.


В дверь постучали. Нима оторвалась от рукописи и удивлённо вскинула брови. Кроме Кейна, сюда к ней никто не наведывался, а он по вполне ясным причинам прийти не мог.


— Кто там? — спросила Нима, не без удовольствия.


Не каждый день ей доводилось задавать такой вопрос.


— Нима Краа?


— Она самая.


— Говорят, Вы искуснее всех на острове обращаетесь с кистью.


Краа небрежно положила руку на спинку стула.


— Так и есть.


Вабрас посторонился, освобождая проход двум сопровождавшим его стражникам. Те протиснулись внутрь и мигом принялись за дело: расчистили письменный стол Нимы и разложили на нём чистые листы бумаги, кисти, камень для растирания туши, свиток под золотой восковой печатью, и двенадцатый том «Законов Орруна» с выглядывающей синей тесьмой. Через десять секунд всё было готово, и Вабрас вошёл внутрь.


Нима не сводила глаз с невзрачного серо-зелёного камня для растирания туши.


— Это же…


— Камень Мира, — подтвердил Вабрас.


Тот самый камень, которым пользовалась императрица Ястхала, когда писала Пять Законов. Она высекла его собственноручно из редкой пароды, что находят в водах Долруна. Нима напрягла память, пытаясь припомнить хоть одну реликвию ценнее этой, но всё было тщетно.


Вабрас указал на свиток.


— Две копии до заката.


Нима провела кончиками пальцев по золотому воску с пятью косыми насечками. Печать, приложенная рукой самого императора. Подумать только!


— Я бы взяла свои кисти, ведь к новым не быстро…


— Хорошо.


Вабрас протянул ей брусочек сухой туши величиной с большой палец, украшенный рельефным узором в виде пера.


Нима повертела брусочек в пальцах, любуясь его выдающимся качеством и глубиной черного цвета с едва заметным оттенком индиго. Тушь «Вороново крыло». Её делали на Драконьем острове Хелия и берегли для важнейших объявлений императорского двора. О коронациях, об отречениях от престола. И о казнях.


Вабрас взял первый лист рукописи Нимы и пробежал глазами несколько строк.


— Кетуанские народные предания.


Девушка уже ждала привычных колкостей: Ты ведь историк. Какая же это история? Обычные детские сказочки. Пустяки. Зачем ты тратишь время на эту никчёмную писанину? (Последнее замечание глава ведомства небрежно набросал прямо на листах рукописи. Весьма воодушевляюще.)


— Сделано на совесть, — заметил Вабрас.


Нима прежде никогда не встречалась с верховным командующим и приняла чужие слова за язвительную насмешку. Иначе можно подумать, что его действительно заинтересовала её работа. Не сказать, чтобы прежде кто-нибудь проявлял подобное любопытство. Исследования Нимы не занимали никого, кроме их автора.


Ко двору она прибыла прямиком из монастыря Ворона, с безупречными оценками и без единого друга. Не имея ни покровителей, ни влиятельных знакомых, она с трудом получила хоть сколько-нибудь приличное место при дворе. Но все прекрасно знали, что чем дольше остаёшься на низшей ступени служебной иерархии, тем труднее подняться. Недаром во дворце Ворона говорили: «Просидел два года — просидишь и десять». Нима же оставалась на прежнем месте уже три года.


— Я так и топчусь на первой ступени, — пожаловалась она недавно главе ведомства.


Тот растерянно взглянул на Ниму, а затем невольно улыбнулся:


— А с чего ты взяла, что уже на первой?


⁴ Краа Н. Аннотированная библиография двенадцати древних кетуанских народных преданий (1531, Архив Императорского дворца).