The Raven Scholar by Antonia Hodgson

Нима Краа, младший архивист (третьего класса), сидела за столом и корректировала свою последнюю монографию.4 От мусорных баков слегка тянуло запахом гниющей еды; он просачивался в комнату через балкон. Когда ей впервые выделили эту комнату, Нима пыталась заглушить запах благовониями и свежими цветами. Теперь она почти его не замечала.

4 Краа, Нима. Аннотированная библиография двенадцати древних кетуанских народных сказок (1531, Архивы Императорского дворца).


В дверь постучали. Нима удивленно подняла голову. Здесь ее никогда никто не навещал, кроме Каина, но это не мог быть он – по очевидным причинам.


– Кто там? – спросила она, забавляясь ощущением новизны от самого вопроса.


Дверь открылась, и на пороге появился Хол Вабрас – верховный командующий, второй по могуществу человек в Орруне.


– Нима Краа.


– Да.


– Мне сказали, что лучше твоей руки, чем твоя, на острове не сыскать.


Нима перекинула руку через спинку стула.


– Верно.


Вабрас отступил, давая двум приведенным с собой стражникам протиснуться в дверь. Они принялись за дело: освободили стол Нимы, а затем разложили свежую бумагу и кисти, тушечницу, свиток, запечатанный золотым воском, и экземпляр «Законов Орруна. том XII», отмеченный синей лентой. Через десять секунд все было готово, и Вабрас вернулся.


Нима уставилась на тусклую серо-зеленую тушечницу.


– Неужели это…


– «Камень Мира», – подтвердил Вабрас.


Тушечница, которой императрица Ястала написала «Пять Правил», вырезанная ее собственной рукой из редкого речного камня Долруна. Нима лихорадочно перебирала в уме реликвии, пытаясь вспомнить нечто еще драгоценнее, и не смогла.


Вабрас указал на свиток.


– Две экземпляра к закату.


Нима провела пальцами по золотому воску с пятью косыми насечками. Императорская печать, оттиснутая его собственной рукой. Только представьте.


– Я предпочла бы свои кисти. К новым нужно еще какое-то время привыкать…


– Хорошо, – Вабрас протянул ей чернильную палочку размером с большой палец, украшенную узором в виде пера.


Она провертела палочку в пальцах, любуясь безупречностью ее выделки и глубиной цвета: насыщенная черная основа с нежными оттенками индиго. Чернила «Воронье крыло». Их делали на Драконьем острове Хелия и берегли для высочайших императорских указов. Коронаций, отречений. Казней.


Вабрас взял первую страницу черновиков Нимы и прочел несколько строк.


– Кетуанские народные сказки.

Нима ожидала привычных замечаний: «Ты историк, при чем тут история? Это просто детские сказки. Однодневки. Что ты делаешь, тратя время на такую никчемную дрянь?» (Последняя фраза была собственноручно нацарапана прямо на одном из листов заведующим отделом Нимы – тот еще удручающий момент.)


– Работа проделана основательно, – сказал Вабрас.


Нима, которая прежде не встречала верховного командующего, решила, что он скорее всего язвит. Либо это так, либо ему и вправду интересна ее работа. Последнее, мягко говоря, было бы впервые. Никому, кроме самой Нимы, не было дела до ее исследований.


Она прибыла ко двору прямо из Вороньего монастыря – с отличными оценками и без друзей. Без связей ей было трудно получить достойное место. А все знали: чем дольше остаешься на одной и той же младшей должности, тем труднее с нее вырваться. Правило Вороньего дворца гласило: «Просидишь здесь два года – просидишь и десять». Нима занимала свой пост уже три года.


– Я застряла на первой ступени лестницы, – пожаловалась она недавно заведующему отделом. Тот ответил удивленной улыбкой.


– Ты думаешь, что стоишь на лестнице?