Нима Краа, младший архивариус третьего класса, сидела за столом и вычитывала свою очередную монографию*. Сквозь балконные двери в комнату проникал ненавязчивый запах гниющей еды, тянувшийся от мусорных баков снаружи. Когда Нима только заселилась сюда, она пыталась скрыть его с помощью аромата благовоний и свежих цветов. Теперь же девушка едва обращала на это внимание.

---- сноска ----
* Краа Нима. Аннотированная библиография двенадцати древних кетуанских народных сказок (1531, Архив императорского дворца).
------------

В дверь постучали. Нима удивленно подняла взгляд. Здесь никто и никогда не посещал ее, кроме Кейна, но она точно знала, что это был не он.

— Кто там? — произнесла Нима, наслаждаясь прежде неведомым чувством от заданного вопроса.

Дверь отворилась. За ней показался Хол Вабрас — верховный командующий и второй по значимости человек в Орруне.

— Нима Краа?

— Это я.

— Мне сказали, что у тебя лучший почерк на острове.

Нима оперлась рукой на спинку стула.

— Это правда.

Вабрас отступил от входа, чтобы двое стражей, пришедших с ним, смогли протиснуться внутрь. Они принялись за работу: расчистили стол Нимы, разложили чистую бумагу, кисти, тушечницу, свиток, запечатанный золотым сургучом, и двенадцатый том «Законов Орруна» с синей лентой между страницами. Стражи управились за десять секунд, после чего снова показался Вабрас.

Нима уставилась на невзрачную серо-зеленую тушечницу.

— Это же…

— Камень мира, — договорил за нее Вабрас.

Этой реликвией пользовалась сама императрица Ястхала при написании Пяти правил — правительница своими руками высекла тушечницу из редкого куска долрунского речного камня. Нима пыталась вспомнить какой-нибудь бесценный артефакт, хотя бы сопоставимый с этим, но на ум ничего не приходило.

Вабрас указал на свиток.

— Два экземпляра. До заката.

Нима провела пальцами по золотому сургучу, на котором виднелись пять косых черт. Печать императора, поставленная его собственной рукой. Подумать только.

— Я лучше буду писать своими старыми кистями, потому что к новым нужно…

— Как тебе угодно. — Вабрас передал ей маленький, размером с большой палец, брусок туши. Его поверхность украшало рельефное изображение пера.

Нима повертела брусочек, восхищаясь превосходным качеством и глубиной цвета — насыщенная черная основа смягчалась легкими оттенками индиго. Тушь была цвета воронова крыла. Изготовленная на Хелии, острове Дракона, она предназначалась для написания важнейших императорских указов — о коронациях, отречениях от престола, приговорах к смертной казни.

Вабрас взял первую страницу корректуры Нимы и прочитал несколько строк.

— Кетуанские народные сказки.

Нима приготовилась к привычным насмешкам. «Ты ведь историк, а это что? Сказочки для детей. Ерунда. Зачем ты тратишь время на эти глупости?» (Последний комментарий красовался под работой Нимы. Его оставил глава ведомства, где она числилась. Удручающие слова.)

— Скрупулезная работа, — отметил Вабрас.

Нима, не встречавшая раньше верховного командующего, решила, что он насмехается. Или она была права, или же его действительно заинтересовала ее работа. В таком случае Вабрас был бы первым, кто оценил бы монографию. Мягко говоря. Никому не было дела до исследований Нимы, кроме нее самой.

Нима прибыла во дворец прямиком из монастыря Ворона. Девушка с идеальными оценками — и без единого друга. Связей на новом месте у нее не было, и ей никак не удавалось добиться достойной должности. Всем известно: чем дольше ты занимаешь младшую позицию, тем сложнее получить повышение. «Где два года, там и десять лет», — гласило правило дворца Ворона. Нима занимала свой пост три года.

— Я застряла на первой ступеньке, — пожаловалась она недавно главе ведомства. На его лице появилась удивленная улыбка.

— Ты думаешь, что уже дошла до лестницы?