Нима Краа, младший архивариус третьего класса, сидела над гранками своей новой монографии*. Со двора тянуло отбросами, и балконные двери не спасали от запаха гнили. Впервые переступив порог отведенной ей комнатушки, Нима наморщила нос. Поначалу она пыталась приглушить дурной запах благовониями и свежими цветами, но со временем перестала его замечать.


Раздался стук в дверь. В недоумении Нима подняла голову от работы. Никто кроме Каина к ней не заглядывал, но, по понятной причине, это не мог быть он.


- Кто там? – спросила Нима, смакуя новизну реплики.


Дверь распахнулась, и взору предстал верховный главнокомандующий Хол Вабрас. Второй по важности человек в Орруне не стал тратить время на приветствия:


- Нима Краа?


- К вашим услугам.


- Так это ты лучший каллиграф острова?


Воцарив руку на спинку стула, Нима ответила:


- Да, я.


Затем без единого объяснения Вабрас отступил за порог, пропуская своих помощников. Двое стражников протиснулись в комнату и, убрав со стола Нимы всё лишнее, выложили чистые листы бумаги, кисти, камень для растирки туши, свиток, запечатанный золотым воском, и экземпляр двенадцатого тома «Законов Орруна» с голубым язычком ляссе. Стражники справились за десять секунд, и на их месте снова вырос Вабрас.


Нима не сводила глаз с невзрачной серо-зелёной тушечницы, растерянно вымолвив:


- Неужели это…


- Камень мира, - подтвердил её догадку Вабрас.


Тушечница – работа рук императрицы Ясталы из редкого долранского камня. С её помощью императрица вывела свод «Пяти правил». Нима лихорадочно перебирала в памяти все известные ей реликвии, пытаясь вспомнить хоть один артефакт ценнее этого, – и не смогла.


Вабрас указал на свиток и повелел:


- Сделай два дубликата до захода солнца.


Нима взглянула на запечатанный свиток и провела кончиками пальцев по золоченому воску, вспоротому пятью косыми линиями, - эмблеме императора. «Подумать только: здесь рука Его Величества вдавила печать в воск!»


- С вашего позволения, я предпочла бы свои старые кисти. Новые нужно долго…


- Как пожелаешь, - отрезал Вабрас, протянув ей брусок туши украшенный рельефным узором пера.


Нима аккуратно взяла брусок и рассмотрела его. «Какое качество и глубина цвета!» Иссиня-черная тушь с Драконьего острова не зря зовется “Вороново крыло”. Её поставляют ко двору и берегут для высших императорских указов: от коронаций и отречений до казней.


Вабрас взял пробный оттиск монографии Нимы и прочел заглавие:


- Сказания народа Кетуан.


Нима насторожилась, ожидая очередную порцию колкостей: «Разве это работа серьезного историка?», «Сказочки для детишек», «Макулатура», «Не валяй дурака! Перестань тратить время на чепуху!» Из всех комментариев Ниму ранил последний, нацарапанный поперек пробного оттиска – от заведующего архивом.


- Написано обстоятельно, - произнес Вабрас.


Нима, прежде не удостоенная вниманием главнокомандующего, заподозрила в его словах издевку. В противном случае пришлось бы признать, что Хола Вабраса заинтересовала её работа. Вернее сказать, он стал бы первым, кто заинтересовался. Ведь до сих пор никому и дела не было до труда Нимы, кроме неё самой.


Закончив на отлично обучение в монастыре Ворона, Нима приехала во дворец, не имея ни протекции, ни друзей при дворе. А коль скоро похлопотать за неё было некому – пришлось самой пробиваться. Вот только время шло, а младшая должность как репей: прилипла – не отдерешь. Так Нима быстро намотала на ус неписаное правило дворца: «Засиделся на два года – просидишь и десять», а она на посту архивариуса уж третий год! «Я застряла на первой ступеньке карьерной лестницы», - пожаловалась Нима заведующему архивом. «Ты еще даже не добралась до лестницы», - ответил тот с виноватой усмешкой.


* Краа, Нима. «Двенадцать древних сказаний народа Кетуан». Библиография с примечаниями (Архив императорского дворца, 1531).