Отрывок из романа Антонии Ходжсон «Ворон-книжница».
 
 
Неема Краа, младший архивариус (третьего ранга), сидела у себя за столом, вычитывая корректуру своей последней монографии (4). С улицы, от мусорных баков, через балконные двери еле-еле тянуло тухлятиной. Когда Нееме впервые предоставили эту комнату, она пыталась перебить запах благовониями и свежими цветами. Теперь же — едва его замечала. 

В дверь постучали. Неема удивлённо подняла глаза: никто не навещал её здесь, кроме Каина, но ведь это не он, и ясно же, почему. 

— Кто там? — окликнула она с удовольствием — спрашивать было вновинку. 

Дверь отворилась; за ней обнаружился главнокомандующий Хол Вабрас — второе лицо в Орруне.
— Неема Краа?

— Да.

— Мне сказали, у вас, по счастью, лучший на острове почерк. 

Неема положила руку на спинку кресла. 
— Верно.
 
Вабрас отступил на шаг, чтобы двое стражников — их он привёл с собой — без помех протиснулись в дверь. И они принялись за работу: освободили стол Неемы, потом выложили туда чистую бумагу и кисти, тушечницу, свиток, скреплённый печатью золотистого воска, и копию двенадцатого тома «Законов Орруна», заложеную голубой лентой. Управились оба за десять секунд, а потом Вабрас вернулся. 

Неема воззрилась на тусклую серо-зелёную тушечницу.
— Неужели?.. 

— Да, тот самый «Камень Мира», — подтвердил Вабрас. 

Именно этой тушечницей пользовалась некогда императрица Ястхала, записывая «Пять правил», а вырезала её сама из редкой горной породы, какую удалось найти на Речном острове в Долруне. Неема голову сломала, припоминая более драгоценный артефакт, — но нет, пустое дело. 

Вабрас указал на свиток:
— К закату нужны две копии. 

Неема провела пальцами по золотистому, пятикратно перечёркнутому воску. Подумать только: императорская печать, приложенная лично. 
— Пожалуй, кисти я возьму собственные. К новым приходится сколько-то… 

— Прекрасно, — и Вабрас подал ей дюймовый брусочек туши с вытисненным узором из перьев. 

Неема повертела тушь в пальцах: надо признать, превосходнейшая, а до чего глубок цвет — насыщенный чёрный, чуть смягчённый лёгкой примесью индиго. Сорт «Вороново крыло». Такую делают на Драконьем острове и берегут для высочайших императорских волеизъявлений — о воцарениях и об отречениях. И о суровых наказаниях. 

Вабрас взял первую страницу корректуры. Прочёл несколько строк. 
— Кетуанские народные сказки. 

Неема ждала, что он добавит привычное: «Вы ведь историк, а разве это история? Так, побасенки для детей, эфемера. Что же вы тратите время на столь бесполезную чушь?». (Последнее замечание нацарапал на самой корректуре глава ведомства, где служила Неема. Впору пасть духом.)

Но Вабрас заметил: 
— Обстоятельный труд.

Раньше Неема не встречалась с верховным главнокомандующим, а потому решила: вот заноза! О да, или и правда язвит, или же искренне интересуется её работой. Но он, мягко скажем, первый. Никто не интересовался исследованиями Неемы — кроме неё самой. 
 
Она прибыла ко двору прямиком из монастыря Ворона с превосходнейшими оценками и без друзей. И без связей — а добивалась приличного назначения. Хотя каждый знал: чем дольше ходишь в младших служащих, тем сложнее скинуть эту обузу. Правило же во дворце Ворона гласило: «Где через два года, там и через десять». А Неема занимала должность три года. И недавно пожаловалась главе своего ведомства: 
— Я застряла на самой первой ступени.
 
А он, пойманный врасплох, улыбнулся:
— По-вашему, вы на лестнице?
 
Постраничная сноска
(4) Краа, Неема. Двенадцать старинных сказок народа кету: аннотированная библиография. (1531, Архивы императорского дворца).