«Учёный ворон» Антонии Ходжсон

Нима Краа, младший архивист третьего класса, сидела за столом и вычитывала свою последнюю монографию⁴. Из баков за балконными дверями тянуло гнилой едой. Когда ей впервые выделили эту комнату, Нима пыталась перебить запах благовониями и свежими цветами. Теперь она его почти не замечала.

В дверь постучали. Нима удивлённо подняла голову. Кроме Каина, к ней сюда никто не заходил, а Каин прийти не мог — по очевидным причинам.

— Кто там? — окликнула она, наслаждаясь непривычностью самого вопроса.

Дверь отворилась, и на пороге появился верховный главнокомандующий Хол Вабрас. Второй по могуществу человек в Орруне.

— Нима Краа.

— Да.

— Мне говорили, у вас лучший почерк на острове.

Нима вытянула руку вдоль спинки стула.

— Верно.

Вабрас шагнул обратно за дверь, давая двум своим стражникам место, чтобы протиснуться внутрь. Те принялись за дело: очистили стол Нимы, разложили свежую бумагу и кисти, чернильный камень, свиток, запечатанный золотым воском, и экземпляр «Законов Орруна», том XII, с закладкой из синей ленты. Через десять секунд они закончили, и Вабрас вернулся.

Нима уставилась на тусклый серо-зелёный чернильный камень.

— Неужели это…

— Камень Мира, — подтвердил Вабрас.

Чернильный камень, которым императрица Ястхала написала Пять Правил, вырезанный её собственной рукой из редкого куска дольрунского речного камня. Нима перерыла память в поисках более бесценного артефакта, но ничего не нашла.

Вабрас указал на свиток.

— Две копии, к закату.

Нима провела пальцами по золотому воску с пятью косыми насечками. Печать императора, оттиснутая его собственной рукой. Подумать только.

— Я предпочла бы свои кисти. Новые, пока к ним привыкнешь…

— Хорошо.

Вабрас протянул ей чернильную палочку размером с большой палец, с тиснёным узором в виде пера.

Она повертела палочку в пальцах, любуясь её исключительным качеством и глубиной цвета: густой чёрный тон с лёгкими оттенками индиго. Чернила «Воронье крыло». Их производили на Драконьем острове Хелии и использовали только для высочайших императорских провозглашений. Для коронаций, для отречений. Для казней.

Вабрас взял первую страницу рукописи Нимы. Прочёл несколько строк.

— Кетуанские народные сказки.

Нима ждала привычных замечаний. Вы историк, где же тут история? Это просто сказки для детей. Чтиво на раз. Чем вы занимаетесь, тратя время на такую никчёмную ерунду? (Последнее замечание её заведующий кафедрой накарябал прямо на рукописи. Удручающий момент.)

— Здесь всё основательно, — сказал Вабрас.

Нима, прежде не встречавшая главнокомандующего, решила, что он язвит. Либо так, либо ему действительно интересна её работа. А такое, мягко говоря, случилось бы впервые. Ведь никого, кроме самой Нимы, её изыскания не интересовали.

Ко двору она приехала прямо из монастыря Ворона — с отличными оценками и без единого друга. Без связей ей было трудно получить достойную должность. И все знали: чем дольше задерживаешься на одной и той же младшей должности, тем труднее с неё вырваться. «Пробудешь здесь два года — пробудешь и десять», — гласило правило Вороньего дворца. Нима занимала свою должность уже три.

«Я застряла на самой первой ступени», — жаловалась она недавно заведующему кафедрой. Он удивлённо улыбнулся: «Ты думаешь, что стоишь на лестнице?»

Сноски

4. Краа, Нима. Аннотированная библиография двенадцати древних кетуанских народных сказок (1531, Архивы Императорского дворца).